ЗАПАХ СОЛНЦА

Брюгге с балкона последнего этажа в силуэтах крыш тонет. На стекле канала луна снизу вверх на небо воет. По затылку ползёт рука, освещённая звёздным морем. 7 лет как семь нот – бах - стрелкой секундной мелькнули, как стакан горячего молока мог остыть бы в снеге утром. Белая ночь ноября в предрождественских отблесках Брюгге, на мостах, у мостов, к мостам две руки другие две любят...


Я сижу на балконе мансарды отеля St.Martine’s в Брюгге, сократив расстояние между моей рукой и ладонью Саган почти до ноля. Меня впервые за долгое время нет там, где идет снег, где окно с осыпающейся хлопьями краской рисует с натуры обнаженное чёрно-белое дерево, на фоне живой декорации из золотых грифонов и Невы… Всё заканчивается и начинается со скоростью света. Сколько осеней подряд мои губы выдыхали лето на то обмороженное слепое стекло отеля «Невский», чтобы увидеть так и не появившийся силуэт. Назойливый силуэт, что миражами испытывал мои дни рождения: то растекался в отблесках пролетающих фар и снега, то обретал чёткие контуры, и я узнавал в чьих-то чужих движениях походку до боли любимую. Он, силуэт, уходил только с музыкой колоколов по утрам, за руку с луной, и совсем ненадолго. Восставал из собственного отсутствия, без сомнений проникая в мой сон. Силуэт, возрождаемый силой гнетущего воображения.
Теперь у меня другая осень. Другое окно. Другой силуэт. Трудно сейчас только от одного: запах, который проникает назло всем окнам, невесомые желтые полосы Бога, обжигающий ноздри парфюм с ума сводящего солнца - острее всех туалетных вод мира. Да, признаюсь, я забыл Её запах, как бы не пробовал, я не смогу теперь уже никогда воссоздать его, помню только, как склонялся над Её головой и не мог надышаться.