ВИНО

Грусть розлива 2005-го года, с псевдонимом Medoc. Не вспомню, какой по счету ноябрь я провожу свой день рождения на подоконнике отеля «Невский» в Петербурге, с видом на Неву, собор Казанский, на мостик с двумя грифонами в потали, наедине с бокалом грусти. Я закрываю глаза и думаю.
Сколько всего произошло за год: люди силуэтами сквозь дни, писем в корзине почтового ящика сотни и все - ни о чем; ни строчки, ни привета от того, кто никогда не придет; неоконченные мысли ворохом на столе; отложенные мечты; добавленные пункты в резюме, которое вряд ли понадобиться в следующей жизни; 365 ежевечерних отчётов перед Богом и 365 полученных прощений, - от подведения неменяющихся из года в год итогов отвлекает неизменный вкус вина на языке - тяжёлый, терпкий, многосложный. Вкус, который винодел разложит с лёгкостью по нотам, но многолетнюю грусть садов, хранимую понотно, он не выразит никогда. Остается пить и чувствовать нёбом невыразимую словами многотонную шершавость этой долгоиграющей грусти… Снова наблюдаю за парадоксами жизни: вино тяжелее бокала; твое письмо тяжелее конверта; шум самолёта за окном тяжелее самой многотонной птицы, что летит теперь между нами, декларируя расстояние музыкой разгоняющихся моторов; стрелки наручных часов тяжелее запястья; запах солнца, вроде бы невесомый, тяжелее всех самых весомых туалетных вод мира – исключением всему счастье, оно легче суммы этого невеселого багажа. Говорят, любовь подобно цветку требует ежедневной воды, участия, жестов.