СТРЕЛКИ ЧАСОВ

оторопев от взглядов звёзд, бросаю тень на гладь из слёз, заполнивших речное русло, уходит время, прав был Пруст, назад, а я, против него, вперёд, по циферблату в гололёд, под дождь, под снега хруст, вокруг оси забитой в сердце грусти

Какой по счету это день рождения? Я снова в Петербурге, на последнем этаже в окне отеля, что упирается парадной в мостик над водой. Встреча двух случайных незнакомых пешеходов, внизу под окнами: один другого спрашивает время, тот, что с часами довольно медленно вытаскивает руку из кармана, отворачивает рукав пальто, прищуривается в циферблат и констатирует, в итоге, час. Лицо того, что был счастливым, становится таким разбитым, как будто только что он получил вердикт - жизнь утекла. Он не желает в это верить, он в панике, вцепляется в запястье обладателя наручных часиков и убеждается, что стрелки тяжелее того запястья, что держит он дрожащими руками, и бьют они по мозгу погребальными «Ты опоздал», «Ты не успел», «Теперь уж поздно»… Тот, что с часами, судорожно пробует освободиться от вцепившихся в него холодных пальцев незнакомца. Тут ремешок внезапно рвётся, времятрясение – часы, как в съемке медленной, на мостовую падают и вдребезги. Прохожий, получивший свой вердикт, теперь бежит, прочь, он не оглядывается ни на воду, не видит пешеходов, ничего. Другой, что шёл с наручными часами, стоит над разлетевшимися кусками времени: он замечает, сначала, свои нечищеные туфли, потом - свидетелей-грифонов, мимо которых ходил годами машинально, и солнце, откуда-то заплывшее в Неву, а дальше - я перед глазами откуда-то, в окне курю. Мы созерцаем друг друга без полуслов с минуту: затем он отворачивается вниз, садится на асфальт и начинает собирать осколки слетевшегося с его запястья времени.